Грейс Корстен
Ничто не может отнять меня у меня.
Трудоголикам в начале лета противопоказано открывать глаза больше, чем на пять минут. Конец семестра, плавно переходящий в череду панических атак перед экзаменами и единственным по-настоящему пугающим зачетом из девяти, обманчиво напоминает возможность пожить. Начать читать то, что хочется, больше писать, больше выходить на улицу и заглядывать в любимый костел, чтобы потом спорить о религии и нарочито будничным тоном прикрывать случайно мелькнувшее откровение. Поэтому я убираюсь в комнате по спонтанному желанию, но тщательно сортируя бумаги на мусор, черновики и билеты к экзаменам. Помечаю их закладками и, к удивлению А., вытираю пыль с инструмента. Попытка спрятать максимум вещей, обычно лежащих на виду и обнажающих общее состояние. Довести комнату до стерильности и навязчивого запаха духов с сиренью, чтобы можно было забыть о себе.

- Мы можем сделать чай, а потом сделать вид, что ничего не произошло. Что мне не больно и внутри меня ничто не гниет.

Главное - убедительно притворяться, - говорю себе, импульсивно выбрасывая нож в окно.
После конфликт, конечно, нивелируется сарказмом, смехом и внезапным желанием пересматривать "Новости", но внутренний зов и необходимость вколотить в себя нож не уходит. Засыпает раньше, чем засыпаю я, но остается и накрывает в следующий день. Грудная клетка представляется банкой с заплесневевшими консервированными персиками: химический запах последствий препаратов и добавок, плесень, размякшие половинки фруктов и мутная вода. Ничего привлекательного, ничего полезного. Даже выгребать это руками отвратно, потому хочется поскорее заклеить скотчем, забыв о стерилизации ран, и бросить организм переживать это автономно. "И хорошо, спасибо, слава богу".

- Ты хочешь, чтобы было больно. Чтобы можно было страдать.

Заполняю социальный паспорт группы, не поворачиваясь: повернешься - подашь вид, что тебя задело, что на миг уголки губ дрогнули, а взгляд стал прищуренным, будто оказался в комнате, полной дыма, разъедающего глаза; повернешься - проиграешь.
Да, хочу. Хочу, чтобы наконец боль достигла апогея и переквалифицировалась из моральной в физическую. Иллюзорная надежда на то, что так она исчезнет. Черта с два, детка, мы играем в эту игру два с половиной года, и до сих пор не выигрывали, - ехидно напоминают полосы на бедрах. Мой маленький тигр.

Я не была на терапии больше недели и собираюсь пропустить еще неделю.
Я знаю, что таблетки в 23% случаев дают суицидальные мысли, и не говорю о них психиатру.
Потому что это все не по-настоящему, пока можно готовиться к зачетам, экзаменам, заполнять заявки на летние школы и заучивать наизусть положения профкома. Трудоголикам противопоказано лето, потому что оно позволяет думать, что можно жить без оглядки на себя.

@темы: все круги по Данте, прокрастинация жизни