Грейс Корстен
Ничто не может отнять меня у меня.
Поразительно противоречивые сны.

Знаю, на что похожи мои, и они не очень реалистичные, хотя имеют невероятно реальную основу. Просто больные и неприятные в той степени, чтобы чувствовать покалывание под кожей, но не просыпаться. Потому что проснуться - это сдаться, это позволить страху лишить меня последней опоры. Только резкий запах мяты на моей щеке, на подушке, на ее волосах бодрит моментально. Лучше профилактических купаний Бетховена.

По нашему обыкновению я встречаю А. на пороге в пижаме и тут же тащу в постель досыпать, параллельно набирая сообщение о том, что опоздаю. Сильно. На полтора часа. Позже мы пошутим про то, что АЛ уже знает, что я приезжаю позже назначенного времени, и привыкла к этому. Мне станет обидно, но для себя я оправдаю это тем, что это не фиксированная встреча.
Но мы все равно ложимся спать, и я знаю, что сплю гораздо крепче, когда чувствую спиной живую теплую опору, поэтому отворачиваюсь спиной и позволяю себя обнимать. Держусь за руку. Засыпаю быстрее положенного.

Кровь носом. Я слышу шум воды под своими руками и вижу, как кровь перемешивается с холодным потоком, но с ладоней не смывается. Собираю тяжелые красные ручьи с лица, пытаясь уговорить их высохнуть, прекратиться, сделать что угодно, только бы поднимать голову было не так страшно.
Но я поднимаю голову и вижу А. Зеркало в моей ванной не самое большое в мире, но оно стерильно-чистое и слишком хорошо отражает дрожь искаженной улыбки.

Я спрашиваю, что происходит, уже сидя на бортике ванны. В этом ответе не прозвучит ничего хорошего. Не должно. Я слишком далеко зашла. С каждым словом предложения проседают под грузом медицинских терминов, с каждым предложением деление на синтагмы становится хаотичным, потому что ее голос сбивается, комкается в истеричные смешки. Много слов прошивают меня и остаются в памяти, но не складываются в адекватное объяснение, и в итоге становится невыносимо стыдно от того, что я - именно сейчас, когда это так нужно - не понимаю ее.

Прошу еще раз:
- Скажи, что со мной происходит.

Уставшая улыбка человека, которому предстоит сказать тебе, что за дверью больше ничего не будет. И завтра, возможно, тебя самой уже не будет.

Но она начинает говорить проще, совсем легко, как для пятилетнего ребенка, но не прикасается ко мне ни разу. И тогда я понимаю.
А. оседает на пол, подбирая под себя ноги. Чувствую, как моя ладонь становится мокрой от ее слез, как пальцы левой руки безнадежно путаются в ее волосах.

- Я умираю, да?



Просыпаюсь от того, что А. за моей спиной тяжело дышит и убирает руку.
Какое-то время мне кажется, что мы видим один и тот же кошмар.

@темы: Ганна, цианид в студию