Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

теория шторма

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: поговорим обо мне, доктор (список заголовков)
21:21 

собери свое "я" из ничего

Ничто не может отнять меня у меня.
Возвращаюсь с презентации важной книги и ловлю себя на ощущении пресыщенности собственной жизнью. Впервые за долгое время сталкиваюсь лоб в лоб с собственной недостаточностью, от которой неприятно пахнет скукой и отсуствием перспектив. Несколькими часами ранее подписываю договор об участии в языковой школе и чуть позже уже продумываю, в какой день можно от нее отказаться. Коммуникация с новыми людьми на чужом мне языке, прикрытая доброжелательностью белорусского, грозит стать моим душевным Рубиконом. Где-то за ним радостно разводит руки для объятий состояние выжатого лимона и тихого локального сумасшествия.

Я становлюсь агрессивной от нарушений зоны комфорта, но при этом яро желаю ощутить клишированное второе дыхание. Его не хватает, или оно пугает своим списком требований. Тогда я взращиваю в себе новое поле агрессии и устраиваю дожинки рядом с партнершей. Ссоры в прямом смысле превращаются в игру на выживание, но каким-то образом в этих Голодных играх выживают оба трибута. Когда Капитолий поймет, что его наебывают?

Я переживаю чувство вины за эти эксцессы сутками и не могу найти себе оправдание. Но меня все равно любят, и это не дает, балансируя на ноже собственного восприятия, вдавливать ноги в лезвие.

Я хочу начать читать новые книги, добавляю их в избранные и даже заказываю во втором часу ночи, но утром любая попытка вырваться из собственной липкой немощности оборачивается слезами и обидным «Сейчас у меня нет на это денег».

Я покупаю маленький блокнот, где есть место только для самых необходимых записей. Мне необходима в жизни и в комнате эта офисная определенность, полная красивых папок с необходимыми документами. Полная шкафов с интересными книгами, расставленными по тематике или языку изложения, полная ярких стаканов с маркерами и черными гелевыми ручками. Но живу в творческом беспорядке, который никто даже не пытается остановить.

Только сегодня Ирина Соломатина просит бумагу для записи ее почты, и я молниеносно отдаю тот самый блокнот для планирования. И думаю только о том, что «новое веяние» пришло в мою жизнь и сломало ее. Совсем чуть-чуть.

@темы: дни нашей жизни, поговорим обо мне, доктор

01:00 

Ничто не может отнять меня у меня.
Необходимость время от времени приезжать за новым рецептом в РНПЦ ПЗ прививает плохую привычку засматриваться на людей и искать в них отголоски или прямое проявление их состояния. Можно называть это внимательностью, наблюдательностью, а можно не реализовывать номинативную функцию и искоса поглядывать на женщину, сидящую рядом в метро утром. У нее на руках несколько белых длинных полос-шрамов, мелкие пятна от ногтей и парочка новых порезов над венами. Неглубокие, но ощутимые.
Мы не обмениваемся взглядами, но я знаю, что она повернула голову в мою сторону и видела свежие порезы, старые полосы, рубец и стесанные костяшки на правой руке. Мои волосы выполняют роль шторы между нами. Вполне прозрачной, но одновременно непроглядной.
Селф-хартеры узнают друг друга и не показывают, что понимают.
Мы просто знаем.

@темы: поговорим обо мне, доктор

00:28 

квест "не закрывай глаза, не закрывай"

Ничто не может отнять меня у меня.
Терапия превращается в безжалостную пытку, если учесть, как сильно я ее боюсь и как резко фраза "Сегодня было страшно" сменяется воем. Каждый раз препарируя то, что осталось от этой ситуации, я убеждаюсь в том, что слишком много помню и чувствую. И, когда кажется, что вот сейчас наконец окончательно придавит фурой к асфальту, удается услышать, как меня зовут. Услышать и кивнуть. Медленно слезть с большого кресла, которое, наверняка, уже приобрело форму моего страдающего тела, засунуть ноги в сырые и холодные балетки. Фраза "Мне жаль, но у нас закончилось время" не должна снова и снова звучать для меня другими словами, но.

После терапии мне всегда хочется спать. Поэтому я прошу готовить мне кофе снова и снова, пока вожусь с печеньем. Около трехсот печений были готовы только к половине второго. К сожалению, тотальную усталость и радость от законченной работы ощущало только тело, но не разум. Я долго-долго смотрела в потолок и ворочалась. В 4:49 я впервые встала и решила заняться упаковкой выпечки. Уговорили вернуться в постель. В 6:20 я встала окончательно и в спешке распихала печенье так быстро и беспорядочно, как только может это сделать человек, который последний раз спал в ночь со среды на четверг.
День кажется слишком длинным. Слишком. В комнате много красного, и я прошу себя считать все красные предметы, чтобы не отключиться.
В метро я плакала 12 станций. Почти так же сильно, как в кабинете НН. Безразличие людей к чужому отчаянью не удивляет уже очень давно. Удивило то, как я настырно отказывала себе в экстренном звонке, но продолжала повторять "Не оставляй меня".
К этому моменту за последние полтора дня я была дома не больше 15 минут. Прячусь в свою большую и теплую юбку, как лиса закрывается пушистым хвостом, свернувшись в клубок. Люди ходят в плащах - на мне юбка и блузка с коротким рукавом. Голые ноги. Неравное распределение заботы и ответственности должно что-то говорить (и, энивей, говорит), но кто ж слушает.

Через пару часов я поняла, что время для моих проблем закончилось. Сейчас нужно загрузить печенье в такси и отработать первый день.
Дарье непривычно не быть волонтером или организатором, и она помогает мне.
Мне понравилось рассказывать людям о фестивале, о партнерах. Я начала с полубока узнавать нужных людей, я встретила много хороших знакомых.
Кажется, у меня получилось.
Получилось на три часа притвориться, что внутри ничего нет.

@темы: давайте делать паузы в словах, моя Гренландия останется ждать тебя, поговорим обо мне, доктор

22:30 

Ничто не может отнять меня у меня.
- Одинаковая. - Я выдыхаю это слово и прижимаю пальцы к губам, стремясь остановить глаголящую правду себя до того, как осознание даст болезненную оплеуху. Как правило, этот жест не работает.

Всегда и для всех одинаковая. Это только знакомства начинаются и заканчиваются по разным сценариям, а алгоритм поведения не меняется никогда: будь осторожной, будь пунктуальной, будь приятной, много говори, когда нужно стереть неловкость, будь рядом, когда плохо, уходи, когда просят, смейся, когда шутят, терпи иглы, впившиеся в кожу, когда с тобой говорят о чем-то, что не входит в область знаний. Негласные правила обращения с людьми действуют всегда. в с е г д а. Нет ни одного человека, которого бы не подкупила хорошая дикция, манеры и всегда понятные речевые обороты.

Ты штамп приятного времяпрепровождения, сложи себя в чемодан и отправь в Сибирь.

@темы: прокрастинация жизни, поговорим обо мне, доктор

14:03 

Ничто не может отнять меня у меня.



Есть у меня одна мысль, которую я вынашиваю уже много недель и принципиально никому не говорю. Не потому что боюсь, а потому что не уверена в ее правильности. Эта мысль терроризирует меня чаще, чем мысли о пачке таблеток (они так заманчиво лежат на столе второй день. чувствую, они ждут, пока я сорвусь.) перед глазами.

Мне кажется, что олимпиадники на журфаке затухают. Они перестают искать подвох, копаться в языке. Приоритеты становятся иными: "раскопай этимологию слова, разбери его на морфемы" превращается в "напиши это быстро и грамотно, повтори правила". Я не уверена, что это правда, но боюсь, так и есть. И, если я права, тогда я вообще не знаю, зачем готовлюсь к поступлению в место, где мне не будет хорошо.

А то самое "хорошо", как оказалось, включает в себя бесконечные словари, сложенные стопками у кровати, шестизначные цены за новые учебники и конспекты толщиной с пачку масла. Для меня это уют: просыпаться от падения очередной книжной башни на телевизоре, освобождать ради учебников полки для косметики и черкать в книгах комментарии к портрету Уайльда в статье про Северянина черной гелевой ручкой.

это как о любви, только к языку

@темы: прокрастинация жизни, поговорим обо мне, доктор, стабильность, я у мамы славист

главная