Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

теория шторма

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ганна (список заголовков)
23:46 

Доступ к записи ограничен

Ничто не может отнять меня у меня.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:46 

"все хорошо" как лейтмотив нашей жизни

Ничто не может отнять меня у меня.
Приступы паники происходят все чаще, а поводы для них становятся все мизернее и порой варьируются от необъятно больших по шкале реальных проблем до минусовых этажей и уровня ядра Земли.
Я не знаю, как получилось сходить на все пары на этой неделе и все вовремя сдать. Это невозможно. Это жизнь в большом мираже из наспех выскобленных изнутри остатков энергии.

"Если в мире есть свет, то - ты.
Если радость, то - твой визит".

Я отлично помню это стихотворение Полозковой до конца и знаю, как изменится коннотация, если обнять эти строки строфами из начала и конца. Но это не отменяет рефрена в моей голове. Я почти засыпаю на Анне до и после еды, с трудом уговаривая себя вообще вставать с постели, засыпаю, уложив голову на ее руку, после пар и стараюсь не отключаться на ее плече в метро. Если не сплю, то плачу в ее пиджаки, кардиганы, рубашки и блузки, безнадежно размазывая по ним пудру и также тщетно пытаясь впоследствии ее стряхнуть.
По ночам мне кажется, что пора заказывать ленточку "Худшая партнерша года".
А утром я делаю ей какао с корицей, зная, что все будет хорошо.

@темы: контроль как симптом гтр, Ганна

01:23 

lock Доступ к записи ограничен

Ничто не может отнять меня у меня.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:49 

Ничто не может отнять меня у меня.
Поразительно противоречивые сны.

Знаю, на что похожи мои, и они не очень реалистичные, хотя имеют невероятно реальную основу. Просто больные и неприятные в той степени, чтобы чувствовать покалывание под кожей, но не просыпаться. Потому что проснуться - это сдаться, это позволить страху лишить меня последней опоры. Только резкий запах мяты на моей щеке, на подушке, на ее волосах бодрит моментально. Лучше профилактических купаний Бетховена.

По нашему обыкновению я встречаю А. на пороге в пижаме и тут же тащу в постель досыпать, параллельно набирая сообщение о том, что опоздаю. Сильно. На полтора часа. Позже мы пошутим про то, что АЛ уже знает, что я приезжаю позже назначенного времени, и привыкла к этому. Мне станет обидно, но для себя я оправдаю это тем, что это не фиксированная встреча.
Но мы все равно ложимся спать, и я знаю, что сплю гораздо крепче, когда чувствую спиной живую теплую опору, поэтому отворачиваюсь спиной и позволяю себя обнимать. Держусь за руку. Засыпаю быстрее положенного.

Кровь носом. Я слышу шум воды под своими руками и вижу, как кровь перемешивается с холодным потоком, но с ладоней не смывается. Собираю тяжелые красные ручьи с лица, пытаясь уговорить их высохнуть, прекратиться, сделать что угодно, только бы поднимать голову было не так страшно.
Но я поднимаю голову и вижу А. Зеркало в моей ванной не самое большое в мире, но оно стерильно-чистое и слишком хорошо отражает дрожь искаженной улыбки.

Я спрашиваю, что происходит, уже сидя на бортике ванны. В этом ответе не прозвучит ничего хорошего. Не должно. Я слишком далеко зашла. С каждым словом предложения проседают под грузом медицинских терминов, с каждым предложением деление на синтагмы становится хаотичным, потому что ее голос сбивается, комкается в истеричные смешки. Много слов прошивают меня и остаются в памяти, но не складываются в адекватное объяснение, и в итоге становится невыносимо стыдно от того, что я - именно сейчас, когда это так нужно - не понимаю ее.

Прошу еще раз:
- Скажи, что со мной происходит.

Уставшая улыбка человека, которому предстоит сказать тебе, что за дверью больше ничего не будет. И завтра, возможно, тебя самой уже не будет.

Но она начинает говорить проще, совсем легко, как для пятилетнего ребенка, но не прикасается ко мне ни разу. И тогда я понимаю.
А. оседает на пол, подбирая под себя ноги. Чувствую, как моя ладонь становится мокрой от ее слез, как пальцы левой руки безнадежно путаются в ее волосах.

- Я умираю, да?



Просыпаюсь от того, что А. за моей спиной тяжело дышит и убирает руку.
Какое-то время мне кажется, что мы видим один и тот же кошмар.

@темы: Ганна, цианид в студию

01:32 

Ничто не может отнять меня у меня.
А. готовит большой рассказ о первом путешествии мистера Лиса с зашкаливающим количеством аллюзий на "Рома едзе", и я инстинктивно чувствую желание приобщиться к семейному делу, рассказав что-то о Вильнюсе. Но уже изнутри нас. Между нами.
Но в итоге каждое воспоминание, четко отбитое пальцами по вытертым клавишам, выходит слишком личным. Слишком теплым и долго-дождливым, пьяным и иногда грустным, тесным и пешим. И зачеркивается.

Я могла бы рассказать много кулстори про то, как мы справлялись с языковым барьером, брошенным нам балтийской подгруппой языков (все против теории Шлейхера. к черту сходства языков, к черту), про то, как мы бежали за литовцем, чтобы потрогать его хаски, про то, как я впервые после хорошего виски стала просыпаться с головной болью, про то, как пыталась кусать за уши свою девушку в католической церкви, или про то, как мы начали первую немного дикую традицию путешествий. Только об этом расскажет Лис. Если захочет, конечно.

И в итоге все сводится к одной истине: это был большой побег в стиле Свечникова. Чтобы четыре дня не думать о родственниках, работе (тут никак не вышло, но мы старались) и всех тех знакомых, которые вряд ли когда-то примут нас отличными от гетеро-большинства. Побег во имя спокойствия и страниц "К Элизе", оставленных на фортепиано в хостеле.

@темы: Ганна, давайте делать паузы в словах

02:41 

слабости лучше удалять утром, не забывай, Линда

Ничто не может отнять меня у меня.
В приступе неожиданной ночной деятельности я расписываю план завтрашней встречи с Тони и Лу и помечаю то, что необходимо сделать для моих волонтерских групп, чтобы не казалось, что прокрастинация всегда на шаг впереди. višniovy tort срабатывает белым шумом, и, когда становится невыносимо его слушать, я отвлекаюсь на попытку вспомнить, как вообще пришла к тому, что в половине третьего ночи сублимирую страх в работу.

Под утро мне снится постапокалиптический мир, где необходимо убегать от роботов со способностями мутантов и прятаться в филиалах белорусских банков (ей-богу, Мартиновичу бы понравился этот сюжет). Я дважды сбегаю, выпрыгнув из окна. Вырываюсь в снежный мир - даже во сне у меня зима, ах, какая досада - и оба раза оказываюсь пойманной. Пути назад нет, и я взрагиваю, просыпаясь от глухой вибрации телефона. В следующий раз я проснусь от звонка в дверь и выползу встречать А. в совершенно непрезентабельном огромном халате апельсинового цвета, укутанная в первое попавшееся одеяло.
- Определенно, когда шутка про то, что я буду вытаскивать тебя из постели, становится правдой...
Я не хочу ничего слушать, поэтому вместо продолжения получаю категоричное "возвращайся в постель" и обнимаю ее, стараясь прислоняться так, чтобы не было слышно, как часто бьется сердце, как оно еще не отошло от утренних ужастиков, как я тревожусь, просыпаясь в одиночестве, приучившись засыпать днем с ней.
- Ты боялась, что я не приду.
Может быть. Все может быть, но в этот момент я слишком хочу спать.

Время от ночи до ночи проходит слишком быстро, если ты не помнишь, когда просыпаешься, но знаешь, раньше какой временной отметки не уснешь.
В час ночи я оглядываю комнату и получаю о ней слишком много информации: ее шарф на диване, карта наших будущих путешествий на стене, три рисунка на доске, книги в шкафу, на подушке лежит барашек, в сумке - один из двух камней, подаренных по методу Кафки. Функция зоны комфорта для этой комнаты становится уместной лишь спустя много лет.
Я не впервые перечитываю новогоднее поздравление, но только сегодня оно кажется мне таким неоправданно, незаслуженно теплым, что благодарно плакать именно сейчас кажется весьма своевременным.

НН в последний раз с легкой издевкой заметила, что мы выбираем партнеров только так: ориентируясь на то, что происходит внутри, и никогда - на то, что может быть в мире.
- Как будто это кого-то волнует.
Я вытаскиваю очередную салфетку с жестом, не терпящим даже попытки возражения.

@темы: Ганна, контроль как симптом гтр

02:43 

Ничто не может отнять меня у меня.
У меня не хватает сил говорить про боль, и поэтому я твержу терапевтке, что уеду не на неделю, а на две. На самом деле мы даже не знаем, получили ли визу: так быстро паспорта вернулись из посольства. Я стараюсь не думать о том, что мы будем делать, если в визовом центре нас ждет отказ, и тянусь за шоколадом. Останавливаю себя на одной дольке, зная, как это опасно.
Не хватает сил не только говорить, но и двигаться. Депривация сна в такой стадии, что я могла бы проспать последний экзамен, но просыпаюсь от звонка А. Тревога сжигает дотла и беспристрастно утилизирует пепел, и остается только слабое ощущение беды. Оно похоже на младшего брата, еще не знающего, что вывести меня из строя можно сплошной волной изнутри, парализующей на секунду или две весь организм. Старший брат его не учит, понимая, что я все равно задержу дыхание и пережду до отлива, до нового возрождения.

Тем не менее морской волк внутри меня моменты штиля угадывает всегда поразительно точно. И я всегда их получаю в семье.

А. рисует мне хаски, и вечером я вешаю их рядом с барашком над рабочим столом.
"Собаки сейчас нам не по карману. Даже в рассрочку". Но она останавливает лайку, за которой я следила годами из окна, и просит у хозяина разрешения погладить. Между всеми "Анна, черт побери!" , "Что ты творишь?" я выбираю смотреть, как самоед прыгает на мои колени, бьется о них носом, пока я погружаю руку в шесть.
У самоедов мягкие ушки.

А. запоминает тысячу всяких ненужных вещей, но я все равно удивляюсь и смеюсь, когда спрашиваю про имена девушек с планерки, и она отвечает, что "у Ани Лок завтра встреча по свету". А еще она помнит, как мы спорили про уровень задротства Анатомии и почти тайком делает мне магнит, где Дерек еще жив, а Аризона и Келли стоят рядом.
Использую вместо закладки.

Завтра Дарья уезжает, и поэтому А. в десять вечера пишет мне из магазина, что цукатов для печенья нет, но она купила все остальные ингредиенты. Мы печем печенье, потому что мне грустно, потому что я обещала, а еще потому что я хочу принести в семью настоящее Рождество.
С елками, снегом и запахом имбиря и рома.

@темы: Ганна, давайте делать паузы в словах, стабильность

01:34 

Ничто не может отнять меня у меня.
Все вокруг меня – паршивая бравада. Роль со словами, которую я предлагаю себе и прочитываю по бумажке себе же каждое утро.
Я слишком трусливый кролик, чтобы признать, как важно мне чувствовать себя рядом с кем-то живой, реально существующей. Не только в моей голове, но и в мире, который можно потрогать, как собаку, оставленную у магазина на время; ощутить на вкус, как ощущается привкус киви и крови.

А., сама об этом не зная, прилагает неимоверные усилия к тому, чтобы каждый день и каждый раз, когда это возможно, доказать мне, что я заслуживаю хоть чего-то. В ее интерпретации – многих вещей, непомерно многих. В моей – с лихвой хватит и мензурки внимания.
Но раньше и она была – океан.

Оттого так сложно принимать подарки, не заскрежетав зубами, не думая о том, как бы не разреветься посреди магазина, не сжимаясь внутри в тугой резиновый узел.
Ощущение спокойствия и возможность помнить, что ты живая, - мы явно друг друга стоим.

@темы: Ганна, налейте Франсуазе еще стопку - мы сегодня грустим

02:05 

Ничто не может отнять меня у меня.
Моя любовь подкармливает животных и знает, что в ее локации не живут бродячие черные коты. Поэтому, когда сегодня мы встречаем угольного гостя на лавке, она почти мгновенно подхватывает его на руки, приговаривая, какой он невероятно пушистый. Я не могу сдержать улыбки, как бы скептически ни относилась к животным, сидящим на улице. Впрочем, у этого ночного гостя есть вполне приличный противоблошиный ошейник и полное отсутствие внешних намеков на болезни.

Анна прижимает его к себе, и я нагибаюсь к ним, чтобы послушать, как довольный заботой новый друг урчит на ее руках.
- Бегемот, Бегемотище... - Я почти жду, что на этих словах она снова подхватит животное, вновь мирно сидящее на краю скамейки, и закружится с ним. Это было бы последним элементом моей не по-декабрьски теплой мозаики.
Меня животные никогда так не любили. И, возможно, мне она никогда не была так рада, как этому коту.

Позже она напишет, что подарила коту два грамма колбасы, вызвав этим поступком смех продавца, и оставила его в мясной лавке.
"Кот не очень против".

@темы: Ганна, давайте делать паузы в словах

00:38 

Доступ к записи ограничен

Ничто не может отнять меня у меня.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:24 

что вообще ты обсуждаешь с партнершами, Линда. стыд какой.

Ничто не может отнять меня у меня.
"я не подпишу документы на госпитализацию без твоего на то согласия. без здравого и осмысленного согласия"
//
[-... и разрешение отключить аппарат жизнеобеспечения в случае комы!
- я не сделаю этого, не надейся. я не хочу это обсуждать. просто я бы этого не сделала, пока бы мне точно не сказали, что шансов нет]

Я лежала на ее коленях, сглатывая всевозможные попытки расплакаться (все же реализованные и почти превращенные в истерику получасом позже) и, будто бы озвучивала проклятие, которое невозможно снять ни одним известным этому миру способом, выговаривала по слову:
- Ты не виновата. Просто мне не избежать совпадений в девушках, которых я выбираю.

а вообще, там были слова про жалость, которые тоже поразительно и со старой тяжелой болью вспарывают мои швы, но мне повезло словить бэд второй раз за вечер

@темы: но женщина Модильяни у меня одна, моя Гренландия останется ждать тебя, Ганна

02:48 

lock Доступ к записи ограничен

Ничто не может отнять меня у меня.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:54 

Ничто не может отнять меня у меня.
Неприятную тенденцию имеют сны: даже когда тебе невообразимо хорошо, они вмешиваются в твое сознание и высвобождают те опасения, которые могли быть вовсе не высказаны вслух. После сказки про чернокнижника - я почти не запоминаю, чем эти сказки заканчиваются, хотя еще очень долго бодрствую после фразы "и все" - я вновь долго лежу без сна, просто давая своему организму понять, что пришло время ненадолго отдохнуть от внешнего мира.

Мне снится отец. Мы сидим на остановке у старого дома, мать ссорится с ним, а я смотрю на то, как много машин вдруг стало ездить по проспекту. И все они несутся так быстро, что могли бы создавать цунами из луж, будь в моих снах дождь. Всего на миг я отвлекаюсь от дороги и только знаю, что он подошел к краю бордюра. И все.
Слишком медленно. Санитары загружают в машину тело в плотном черном мешке. Мать плачет, сжимая мои плечи. Я оседаю на асфальт с криком, достойным лучших драм с Сандрой Буллок. Крик вокруг меня, но не исходит внутри. Он вторгается в тело медленно и тяжело.
Я помню, как он улыбался.

Долго не решаясь открыть глаза, боясь, что это вдруг окажется правдой, я притрагиваюсь к ее плечу. Я прижимаюсь к нему лбом, пока не получается осмелеть и увидеть комнату, клетчатую рубашку, серый плед. Я бужу ее и обнимаю, глажу щеки, игнорируя сотни мелких болтов, ввинчивающихся в голову.
- Все нормально?
- Просто ужасный сон. Плохой сон.

Я проваливаюсь в новый сон: в зыбкую пустоту с головной болью, где никто не умирает и не живет.

@темы: Ганна, все круги по Данте

01:45 

Доступ к записи ограничен

Ничто не может отнять меня у меня.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:12 

Ничто не может отнять меня у меня.
совершенно неожиданно для себя ввела для нее свой тэг.
опасно это, Линда. опасно.

@темы: Ганна

02:11 

Ничто не может отнять меня у меня.
"Лістапад" вытягивает из меня гораздо больше сил, чем я успеваю восстановить за четыре часа сна. Моя личная диспропорция, мой персональный адский котел, в котором я, к слову, умудряюсь вариться даже во втором часу ночи. Координаторки говорят, что у меня хорошо получается держать пресс-центр под контролем. Я перестаю считать количество задач, одновременно повешенных на меня чугунным коромыслом. Я забываю, как зовут других волонтерок уже через минуту после знакомства, а потому прошу записывать их имена у меня на руках и не пересаживаться.

Сегодня одна из волонтерок написала на моей правой ладони свое имя не в пример аккуратно, а после - исчезла из поля зрения едва не на весь день.

"- Воспользовалась служебным положением и выбила пропуск на "Молодость". И совершенно нечаянно меня записали как "Руденко+1".
- Это сейчас предложение?
- Да, это предложение. Я так непростительно прозрачно делаю их тебе, что в следующий раз рекомендую не спрашивать"

Тем не менее у А. не получается приехать. С опечаленной покорностью, с которой дети слушают рассказы про касторовое масло, проглатываю свое разочарование. Я знаю, что она приедет завтра, чтобы послушать, как я выговариваю имя режиссера, и не дать мне все-таки умереть от голода. Я слишком соскучилась, чтобы сказать это внятно при встрече. Чтобы вообще суметь сказать это.

Билетная служба, раз уж я записана на сеанс, просит принести в кинотеатр списки.
- Ладненько. Побежала спасать Москву.
Мы с координаторками смеемся. Шутить про "Москву" стало приятным и даже необходимым времяпрепровождением.

Я бегу на "Молодость" через ливень и воскресные пробки, забывая о том, что у меня есть капюшон. Капли стекают по рукам так, будто я опустила их под кран. Я несчетное количество раз вытираю их о пальто и шарф.
Дома замечаю на ладони имя волонтерки.
Даша.

@темы: все круги по Данте, давайте делать паузы в словах, моя Гренландия останется ждать тебя, Ганна

главная